Вятка… как много в этом звуке


«Москва… как много в этом звуке для сердца русского слилось!
Как много в нем отозвалось!»
Этими замечательными строчками Александр Сергеевич Пушкин выразил свое восхищение столицей России, ее обликом, национальными и историческими особенностями. Наверняка, эти строчки живут в сердце каждого русского человека, и всплывают в нем, когда хочется выразить свое восхищение и этим городом, и своим, вставляя вместо Москвы название своего города.
А имена скольких городов могут вызывать в душе благоговейный трепет: Рязань, Нижний Новгород, Кострома, Тула и другие славные русские города как-то по теплому откликаются в душе. Что не скажешь, к сожалению, о нашем Кирове.
В чем здесь секрет? Почему одни названия городов звучат в душе русского человека, а другие нет? Может быть просто одни слова благозвучные, а другие нет, или может в этих названиях действует какая-нибудь магическая сила?
На самом деле ни то, и не другое. Названия древних русских городов впитали в себя всю свою историю, свои характерные национальные черты; впитали в себя имена своих гениев, прославивших всю Россию; впитали в себя славный труд своих мастеров; исторические события, изменившие судьбу всего нашего государства.
Таким же славным именем для нашего города в свое время стало Вятка. Именно Вятка впитало в себя все самое доблестное, что происходило на этой земле.
Официально наш город стал называться Вяткой с 1780 года, до этого же он звался Хлыновым. В чем явилось причина переименования нашего города в XVIII веке Екатериной II? В качественном изменении его жителей. Ведь Хлынов – это город, где живут хлыновцы, то есть разбойники. По преданию, наш город был основан новгородскими ушкуйниками, люди — смелые, свободолюбивые, не терпящие над собой никакой власти, живущие по своим законам. Это были люди, которые часто воевали и воевали не только с местными племенами, но ходили в военные походы и на соседние города. В одном из музеев города Ярославля есть древняя икона Божией Матери, на одном из клейм которых изображено разграбление Ярославля хлыновцами. А Раздерихенская часовня стала памятником битвы с устюжцами, которые по одной из версий пришли отомстить хлыновцам за их набеги. Вообщем, не случайно хлыновцев называли разбойниками.
Меняться хлыновцы стали с приходом на Вятскую землю в 1580 году преподобного Трифона, который освятил эту страну своими молитвами. Конечно, это нравственное изменение произошло не сразу. И самому преподобному пришлось стать изгнанником из своего же монастыря от непривыкших жить по канонам хлыновцев. Преподобный Трифон – это добрая закваска, которая сдобрила всю землю Вятскую. И переименование города из Хлынова в Вятку является знаком, что и сам народ, живущий здесь, преобразился и не достоин стал больше сравниваться с разбойниками.
О том, какие мастеровитые и благочестивые люди жили здесь до революции 1917 года, свидетельствуют красивейшие храмы и другие здания, построенные вятчанами. Большинство из них, к сожалению, можно видеть теперь только по фотографиям.
Вятка стала Кировом в 1934 году. Это переименование отразилось и на характере жизни города и всей губернии. Что такое Киров? Киров – это даже не фамилия, а кличка карателя, человека, смыслом жизни которого было убивать, уничтожать. Вот слова самого Кирова, сказанные им незадолго до его убийства на праздновании 15-летии ЧК-ОГПУ в 1932 году, слова, определяющие его сущность: «ЧК-ГПУ — это орган, призванный карать, а если попросту изобразить это дело, — не только карать, а карать по-настоящему, чтобы на том свете был заметен прирост населения благодаря деятельности нашего ГПУ» (Журнал «Православные монастыри», № 3, 2009).
Дух Кирова, дух уничтожения, разрушения, передался и городу, названному в честь него. Нет ни одного такого другого города в России, где так уничтожалось в советское время все то славное, что было даровано ему предками. Уничтожались не только самые красивые в мире храмы, главное, уничтожались люди. Причем расстреливали, угоняли в лагеря не каких-нибудь жуликов или бандитов, а самых умных, честных, талантливых, трудолюбивых, благородных — соль земли Вятской.
Карательский дух Кирова мрачной тенью лег на весь город: вместо красивейших храмов и домов, появились однотипные мрачные здания. Вместо Кафедрального собора, например, целого архитектурного ансамбля, способностей теперь хватило только на примитивный столб. Вместо Феодоровской церкви, неповторимого шедевра Чарушина, — зарыть в землю капсулу. А что скажешь про разрушенный Александро-Невский собор?.. Беда вся в том, что были уничтожены не просто здания, а настоящие мастера, гении своего дела, которые и творили эти неповторимые шедевры. И проблема восстановления, например, Александро-Невского собора, это не материальная проблема в первую очередь, а та, что нет теперь таких мастеров, способных бы воспроизвести эту красоту.
Кировский дух разрушения и до сих пор висит над Вятской землей, являющейся на сегодня одним из самых депрессивных регионов, в котором в основном все продолжает разрушаться и разваливаться.
Конечно, простое переименование города вряд ли сразу изменит обстановку в нашем городе. Но оно может стать хотя бы толчком к его славному преображению: вместе с Вяткой, надо надеяться, воскреснет и дух наших славных предков-созидателей, зазвучит и наш город.

Священник Петр Машковцев.